Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

First time in Homalaya

НЕУДАЧНЫЙ ДЕНЬ НАВОДИТ НА РАЗМЫШЛЕНИЯ

Сегодня у меня какой-то день сложился неудачный. Котик мой заболел - его тошнило три дня, а ночью он смылся на улицу в окошко и не могу найти его. Светофильтр на объективе треснул и заклинило его, пришлось аккуратоно его доразбить и достаточно жёстко снять с объетива, а напоследок, перенося файы с внутренних харод на внешние я умудрился стереть всю съёмку сделанную не в путешествиях а дома за 3,5 года. От всей этой съёмки остались только превьющки в ЖЖ и Ли Ру. Правда съёмка этого лета сохранилась и прошлой осени, а всё что снято было с 2007-го по июнь 2010 пропало навсегда.
Вот мне и пришло в голову, что наверно так и надо - снимать и стирать - снимать и стирать, такая получается с одной стороны видимость что что-то есть, а с другой полная дематериализация - почти духовное занятие. Оно же на самом деле всё равно всё не имеет ровным счётом никакого материального выражения.
Может быть и с картинами надо поступать так же - писать и сжигать - писать и сжигать – избавляясь от привязанностей
ОМ

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

First time in Homalaya

БЕЛЛЕРОФОНТ

Этой раковине головоногого моллюска около 400 миллионов лет,
найден в куске известняка в Таллине около Девичьей башни в
1975 году мною. Ордовикский период
 (700x466, 249Kb)
First time in Homalaya

ДАКШИНКАЛИ

Эти фотографии сделаны в храме богини Кали, недалеко от Фарпинга, в том месте, где река прорезает горы окружающие долину Катманду, и считается, что именно через это ущелье вытекло озеро заполнявшее долину в глубокой древности. Богиня Кали - супруга Шивы, гневная богиня и Великая Мать, защищающая своих детей со свирепостью тигрицы. Самая таинственная из Богинь Индии - к пониманию её сущности можно прийти только через глубочайшую йогическую практику.
 (470x698, 404Kb)

 (458x699, 449Kb)

 (699x471, 459Kb)

 (699x467, 503Kb)

 (699x452, 516Kb)
Храм Кали в долине Катманду, Алтарь в священной роще на берегу реки, охраняемый свирепыми бронзовыми львами, столбы, увитые бронзовыми же кобрами, экзальтированная толпа молящихся, тут и там видны садху со своими трезубцами и причёсками, как у растаманов, звон колоколов. Перед храмом нужно разуться, и ноги скользят по мраморным плитам, залитым кровью жертвенных животных. На алтаре режут петухов и коз, срубая им головы непальскими ножами, похожими на обратно вогунтые сабли. В воздухе накапливается напряжение, кажется, что где-то натянута невидимая струна, которая вот-вот лопнет. Миряне ходят, будто пьяные, с красными глазами, разгорячаясь всё больше и больше. Я чувствую, как жаркая волна наполняет всё вокруг. И только старый бродячий аскет сидит спокойно под деревом, читает нараспев ведические гимны, а над головой у него прыгают попугаи. Сразу напряжение внутри у меня спадает, и я начинаю видеть ещё несколько островков спокойствия: вот стоит буддийская монахиня и мирно беседует с индийским йогом, вот сидит на камне садху, набивающий трубку в глубоком раздумьи, вот дети в школьной форме играют в шарики, а вот семья, развернув припасы, завтракает на пригорке… И рокочущий гул жертвоприношения отступает, снова слышен плеск воды, шелест листьев и крики птиц. Струна, так и не лопнув, ослабевает.